Аркадия: между прошлым и будущим

logo
147467_arkadija_mezhdu_proshlym_i_buduwim.jpeg


В Аркадию мы ехали, больше обсуждая будущие фото для сайта, чем саму Аркадию.

В Аркадию мы ехали, больше обсуждая будущие фото для сайта, чем саму Аркадию. У меня было четкое видение композиции на снимках: много-много металлопластиковых окон, желтый огромный кран, высотка, царапающая крышей небо, и обязательно — разрушенный фасад старой дачи, позади которой возвышается недостроенный железобетонный монстр, как бы наваливающийся собой на дачу, поглощающий ее своим весом. Забегу вперед — мы нашли все эти кадры с лихвой, но сама прогулка по курортному району повернула мысли в другое русло.

 

Во-первых, я выделил из общего количества Аркадий свою, ту, которую помню, знаю, может, и люблю, и которая точно соответствует моим представлениям об Одессе. Узкая зеленая аллея, обрамленная видавшими виды лавочками в тени многочисленных деревьев, дедушка с аккордеоном и репертуаром из золотых хитов советской эпохи, несколько побитых мраморных столов, за одним из которых парень пытается обнять девушку. Немного нагловато, но девушка не против. Она скромно хихикает над дурацкой шуткой, украдкой поправляя волосы, не оставляя парню иных вариантов, кроме как предложить продолжить свидание прогулкой по пляжу, плохо освещенному, но в тоже время достаточно яркому, чтобы свет его ощущался и через 20 лет.

Во-вторых, я попробовал представить, сколько таких Аркадий всего может существовать. Сто? Тысяча? Миллион? Близка ли Аркадия кондуктора в 5-м трамвае к моей или наоборот — так же далека, как далеки воспоминания Паустовского об аркадийских дачах от советских санаториев, построенных на их месте, или отражений респектабельной публики в стеклах сверхсовременных торговых центров на Генуэзской улице теперь. У каждого одессита она своя, и он ревностно хранит ее отпечаток в памяти. То поколение, которое растет сейчас, так же будет помнить Аркадию, но уже развлекательным, фешенебельным районом, пусть это и идет вразрез с моим или чьим-либо еще мнением. Было бы нелепо предполагать, что их воспоминания будут похуже качеством, чем у моей соседки или заслуженного краеведа, рвущего волосы от вида новостроек.

Аркадия всегда представлялась мне старой, пропитанной насквозь историей. Не в последнюю очередь из-за стариков, собиравшихся сюда со всей Одессы и предававшихся непонятному мне тогда ритуалу. Они сидели на лавочках и молча смотрели, как неторопливо волны набегают на берег и лениво лижут песок. В этом немом созерцании было что-то восточное, лишенное спешки западного мира. Когда открывались первые ночные клубы вдоль набережной, контраст между стариками и наступающей эрой развлечений еще не был так сильно заметен. Днем Аркадия все так же была погружена в спокойствие увядающего богемного района, а по вечерам шумела десятком дискотек. Но когда Аркадия и днем начала приобретать вид развлекательного центра, стало понятно, что старикам, равно как и истории, рано или поздно придется уйти из этих мест.

Меня не пугает уродливая архитектура Аркадии (я родился на Поскоте и вырос на Таирова — что уж страшнее может быть?) Но все же вгоняет в ужас, с какой скоростью и как бескомпромиссно будущее уничтожает прошлое, уничтожает мои воспоминания, стирает историю, не оставляя им ни малейшего шанса. Прогресс необходим и ставить палки ему в колеса — самое гиблое в мире занятие,  но с каких пор прогресс стал обозначать уничтожение, особенно если весь мировой опыт буквально кричит о том, насколько гармоничным может быть сосуществование будущего и прошлого? И что приход первого, не означает гибель второго. Еще и такую бесславную, как смерть дачи Докса, например. 

Я давно смирился с тем, что одесситы любят свой город исключительно на открытках. И зарабатывать умеют тоже только на них.  Знаменитая предприимчивость одесситов редко выходит за уровень розничной торговли антиквариатом на барахолке. Есть, конечно, и те, кто продает на уровень выше: писатели, юмористы, режиссеры — они не только заняты торговлей, но и подпитывают, и даже формируют одесский миф. Слова Жванецкого об Одессе нам кажутся правдивее и привлекательнее разрушающейся на наших глазах, но все еще живой местами истории, сохранить или удержать которую мы не можем или не хотим. 

На фото — любезно предоставленные ночным клубом места для инвалидов и участников ВОВ, а по сути — узкий аппендикс позади клуба, площадка с бассейном которого закрывает собою море. Прошлое любезно водворено в гетто настоящего. Может, там ему и место, на задворках? В вечном споре будущего против прошлого всегда ведь должно побеждать будущее.

А поделиться?



Читайте также: