Чтобы лучше узнать жизнь бандитов, Исаак Бабель поселился на Молдаванке в доме наводчика

logo


Ровно 125 лет назад родился автор знаменитых «Одесских рассказов»

Исаак Бабель

Исаак Бабель

Исаак Бабель появился на свет 13 июля 1894 года в Одессе, в семье торговца. На некоторое время Бабели переехали в Николаев, затем вернулись в Одессу. Как и полагалось прилежному еврейскому мальчику, Исаак учился в коммерческом училище.

Какое-то время занимался у знаменитого одесского учителя музыки Петра Столярского. В автобиографическом рассказе «Пробуждение», где Столярский выступает под именем «содержателя фабрики вундеркиндов Загурского», Исаак пишет об этом: «Нагруженный футляром и нотами, я три раза в неделю тащился на улицу Витте, бывшую Дворянскую, к Загурскому…

Загурский брал с нас по рублю за урок. Да и возился он со мною, боясь деда, потому что возиться было не с чем. Звуки ползли с моей скрипки, как железные опилки. Меня самого эти звуки резали по сердцу».

В 1916 году Бабель уехал в Петербург, где опубликовал первые рассказы. За один из них молодого писателя привлекли к суду за «порнографию» — от тюрьмы Бабеля спасла революция.

Зато эти рассказы понравились Максиму Горькому. Знаменитый писатель посоветовал молодому коллеге «пойти в люди». «В людях» Бабель провел семь лет: был репортером, служащим, солдатом, исколесил многие города и веси. Находясь в рядах Первой конной армии Буденного в качестве корреспондента газеты «Красный кавалерист», в перерывах между походами, боями и грабежами вел походный дневник.

К сожалению, он пропал, опубликована лишь одна уцелевшая тетрадка. В ней крик и испуг: «Ад! Как мы несем свободу, ужасно».

Отвоевав, Бабель вернулся в Одессу и поселился на Молдаванке, в доме старого наводчика Циреса и его жены Хавы, чтобы подробнее узнать о жизни бандитов.

Реальные одесские уголовники Мишка Япончик, Сонька Золотая Ручка превратились в художественные образы Бени Крика, Любки Казак — героев знаменитых «Одесских рассказов».

«У меня нет воображения, — говорил писатель. — Я должен знать все до последней прожилки, иначе ничего не смогу написать. Мне очень трудно. После каждого рассказа я старею на несколько лет.

Когда пишу самый маленький рассказ, то все равно работаю над ним, как землекоп, как грабарь, которому в одиночку нужно срыть до основания Эверест. Начиная работу, я всегда думаю, что она мне не по силам. Бывает даже, что я плачу от усталости. У меня от этой работы болят все кровеносные сосуды».

«У меня нет воображения», — говорил Исаак Бабель

Рассказы Бабеля завораживают читателя, от них нельзя оторваться. Многие произведения разобраны на цитаты, к примеру: «Шестидесятилетняя Манька, родоначальница слободских бандитов, вложила два пальца в рот, свистнула так пронзительно, что ее соседи покачнулись. «Маня, вы не на работе, — заметил Беня, — хладнокровней, Маня», «Работай спокойнее, Соломон, — заметил Беня одному из тех, кто кричал громче других, — не имей эту привычку быть нервным на работе», «Возьмите с собой мои слова и начинайте идти», «Забудьте на время, что на носу у вас очки, а в душе осень», «Папаша, возьмите камертон и настройте ваши уши», «Детей надо делать собственноручно»…

Вся семья Бабеля уехала из России. Мог и он ее покинуть, имея возможность выезжать на Запад, но не сделал этого. В октябре 1928 года писал матери: «Несмотря на все хлопоты, чувствую себя на родной почве хорошо. Здесь бедно, во многом грустно, — но это мой материал, мой язык, мои интересы. Гулять за границей я согласен, а работать надо здесь».

Бабель увлекался многими женщинами, а однажды познакомился с Евгенией Хаютиной по прозвищу Стрекоза, ставшей впоследствии женой комиссара госбезопасности Николая Ежова. Один из организаторов массовых репрессий не смущал Бабеля, роман со Стрекозой продолжался до самой таинственной смерти Евгении в 1938 году.

В 1936 году умер Максим Горький, который всегда покровительствовал Бабелю. По Москве покатилась волна политических репрессий. Пытаясь обезопасить себя, Исаак Эммануилович написал статью «Ложь, предательство, смердяковщина» (1937) о показательных процессах над «врагами народа». А вскоре после этого признался в частном письме: «Очень плохо живется: и душевно, и физически — не с чем показаться к хорошим людям».

Видно, писатель чувствовал, что жить ему осталось недолго, в одном из рассказов у него даже есть пророческая фраза: «А тем временем несчастье шлялось под окнами, как нищий на заре». И еще: «Нужны ли тут слова? Был человек, и нет человека».

За Бабелем пришли на рассвете 16 мая 1939 года на дачу в Переделкино. Завели дело, обвинив в шпионаже. Бабеля подвергли пыткам, и он признал себя виновным, хотя знал, что нельзя этого делать. Когда-то еще Ягода, первый комиссар госбезопасности, на вопрос писателя «Как надо вести себя, если попадешь к вам в лапы?» ответил: «Все отрицать, какие бы обвинения мы ни предъявляли, говорить „нет“, только „нет“, тогда мы бессильны».

На суде Бабель отказался от своих признаний: мол, не был ни участником террористической организации среди писателей, ни французским и австрийским шпионом. Но это уже не имело никакого значения. 27 января 1940 года его расстреляли в Москве. Сведений о месте захоронения нет. Пропали в недрах Лубянки и рукописи писателя: 15 папок, 11 записных книжек, 7 блокнотов.

Реабилитировали Бабеля одним из первых. Стали печатать, появились статьи и книги о нем. Писатель Фазиль Искандер сказал: «У Бабеля нет ударного накопления эмоций для концовки. Фраза отточена и закончена так, что наслаждение от чтения длится независимо от сюжета. В сущности, его можно читать, распахнув книгу на любой странице».